?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Тайга, лыжи, туристы. В пещере Лысан ч. 1
маяк
olesya_narval
Все случается впервые. Первая любовь, если ты человек, первая стопка водки, если ты русский, первая единичка, если ты – турист-разрядник. У меня, как у русского человека-туриста, первая единичка затмила все прочие премьеры, и отформатировала меня на долгие годы вперед. С тех пор я беззаветно люблю костры, горячие батареи, термоса, недолюбливаю палатки-зимы во всех проявлениях, лесные лыжи и одновременно почему-то хочу вернуться в пещеру Лысан.


И по порядку. Время: январь-февраль 2000 года. Действующие лица – группа туристов-лыжников студенческого ТК «Кедр» (Новосибирск), в просторечии именуемого кедрой:

Тема Палыч – инструктор. Самый старший из нас, единственный с усами. В том числе потому, что единственный мужик. По жизни – математик и смеющийся спелеолог.

Натаха – человек-киборг, хорошо ориентирующийся на местности (зачастую лучше других знает, куда идти). Отличается некоторым фанатизмом в вопросах прохождения маршрута. У нее никогда не отстегиваются лыжи.

Петровна. «Туда, где поезд не пройдет, не пролетит стальная птица, на лыжах Женька проползет и будет долго материться» (турфольклор). Мелкая телом, но мощная духом и громогласная Петровна была нашим руководителем.

Света. Начинающая туристка, обычно была самой аккуратной и незакопченой из нас, с самым непрожженным на костре снаряжением. Лыжи у нее были не лесные, а чуть поуже и подлиньше, с резиновыми креплениями. Но тоже, черт возьми, не отстегивались!

Я. Еще одна начинающая туристка и главный лузер похода. У меня были тесные ботинки на меху, а также самодельные нерегулируемые лыжные крепления, которые отстегивались всегда. Поэтому я обычно плелась в хвосте и иногда завидовала остальным туристам-лыжникам.

Также с нами должен был пойти Леха, но, будучи умным, не пошел. Тем не менее он был виртуальным участником, мы часто вспоминали его всуе.

Наш маршрут проходил среди умопомрачительных ландшафтов красноярской тайги, блистающей девственными белыми шапками снега. Надеюсь, умопомрачительность хоть немного проглядывает сквозь сканы фото, снятых на пленочную мыльницу. Вживую это было намного, намного круче.



Заброска
Ехали на поезде и электричках из Новосибирска.

В Красноярске

Света: Из всей истории я четко помнила лишь кусок про то, как мы ехали в электричке и кто-то, критически посмотрев на наши лыжи и показав три метра снега на крышах, сказал, что ехали б вы домой (с)

Было много пересадок. Самая драматичная – из какой-то деревни рано-рано утром, в темноте, на морозе, в неотапливаемом вагоне вместе с дорожными рабочими куда-то в тайгу. Холодно-то как! Мамочки, куда я еду?

День первый

«Ты не поверишь,
что бывает столько снега, что земля не видит неба…» (с)


Рассвело, стало немного теплее. -10 наверное. Начался поход. Идем лыжами прямо по сугробам. Рюкзак неудобный, плечи корежит. Лыжни нет, корявая лесовозная дорога буераками. Очень противно постоянно пристегивать лыжи в рыхлом глубоком холодном мокром мерзком снегу, особенно под тяжелым рюкзаком. Вокруг сразу же очень красиво. Ненавижу тайгу, ненавижу зиму, ненавижу туризм, как там родители дома? Нет чтобы поехать на каникулы к ним, как все нормальные студенты. Хуже быть уже не может.


Вышли на какую-то избу с бородатыми мужиками, лесозаготовки кажется. Те, увидев девчонок на лыжах, спохватились, испугались, обрадовались. «Встали с стойку», - важно пояснила Петровна.

- Давайте к нам, куда вы на ночь глядя! Там лес, холодно, - закричали они нам.
-Нет, спасибо, у нас категорийный поход, - отвечает им неумолимая Петровна. Топаем дальше.



Мужики провожают нас грустными взглядами, что-то причитают, кажется крутят пальцами у виска. Я с ними солидарна.
Никаких троп и лыжней дальше нет. И не будет, говорит Натаха со своим характерным смешком, в глазах ее пляшут черти. Хуже быть уже не может.
Первая ночевка. Прежде, чем лечь спать, нужно напилить кучу дров на ночь. Место под палатку нужно вытоптать лыжами.



Палатка-зима – шатер из тонкой палаточной ткани, внутри печка. Печка-душегубка: труба как-то не вполне совместима с топкой, из неизлечимой щели идет дым. Топим ее всю ночь, дежурим по очереди.

Натаха: В первую ночевку Тема кол для палатки сделал маленький. И палатка почти лежала на земле (с)

Еще Натаха только что обяснила мне, что сильно дымило из-за экономайзера - квадратной приблуды между печкой и трубой, которая плохо стыковалась

Спим мы в ватном групповом спальнике-конверте. Наше количество превышает расчетное на одну или две единицы, поэтому спать можно только на боку, плотно прижавшись друг к другу. Чтобы перевернуться, нужно вылезти из кучи тел наверх и вклиниться обратно уже другим боком. По идее в куче должно быть тепло, но как-то не сказала бы.
Играем в Леху-виртуального. Суть игры состоит в том, чтобы бегать на четвереньках по телам товарищей. Откуда это пошло, не знаю, наверное от Лехи.

Мое первое дежурство. Вот дежурить хорошо, не тесно, можно шевелиться как хочешь и греть любые части тела возле печки. Иногда она правда гаснет по неизвестным причинам, каждое ее угасание сопровождается дымовой завесой и газовой атакой. Разжигая ее заново, приходится принимать довольно двусмысленную позу поклонения огню: лицо вниз и каком кверху.
В разгар дежурства отправляюсь по зову природы наружу. Мои обледеневшие и вставшие колом ботинки навевают тоску, поэтому надеваю прямо на носки первые попавшиеся бахилы (калоши с пришитым чулком, чтобы снег не засыпался). Это Натахины бахилы.

Выйдя на улицу, под яркое и колючее звездное небо (мороз будет!), делаю шаг в сторону с лыжной тропы. Проваливаюсь по уши в мягкий белый пушистый… Нифига себе! Выползаю. Понимаю, что одна бахила осталась где-то внизу, на глубине не меньше метра, в развороченной мною сыпучей снежной яме. А что делать? Лезу в яму уже верхней стороной тела, голыми руками рою снег (варежки-то в палатке остались). Рою долго. Бахилы нет. Как буду смотреть в глаза товарищу? Кажется, ищу целую вечность (хотя прошло всего несколько минут, наверное). Хвала небесам, все же отрыла. Снежной бабой вваливаюсь в палатку. Клятая печка погасла, звучит надсадный кашель товарищей, пальцы задубели и ничего не чувствуют, свитер весь мокрый. Поклоняюсь огню. Хуже быть уже не может.

День второй, кажется
Оказывается, может.
Как шли, толком не помню. Точнее, помню: я тащусь от привала до привала, зачастую позади всех. Мерно колышутся столбики-рюкзаки на лыжах, медленно удаляясь.



Но хуже стало не поэтому. Просто похолодало где-то до -20, а печка почти отказалась гореть. Зато дымить – это пожалуйста. Дрова сырые. Кто-то, кажется мы со Светой, решили посушить их. Разложив колотые чурочки сверху, стелим пенки. Печка дымит, как тысяча чертей. Ничего, главное лицо пониже и зря не дышать. Что-то слишком дымит. Смотреть лишний раз тоже не хочется. Но тут уже – упс! – на стенах палатки рыжие сполохи. Треклятый пень, уныло тлевший внутри печки, лежа снаружи схватился веселым пламенем. А это трындец, товарищи, сгоревшая палатка посреди тайги, где по словам Высоцкого кругом пятьсот – если не мучительная смерть, то как минимум мучительный геморрой и радикальное прекращение маршрута.

Пораженные нежеланием ночевать на оупен-эйре, мы со Светой одновременно кидаемся к печке и, задыхаясь в дыму, мечем горящие дрова наружу. Текут слезы и сопли, зверский кашель, глаза ест, но палатку спасли.
Ночью у меня начинается отходняк – нудно болят большие пальцы ног, прихваченные днем на морозе в слишком тесной обуви и оттаивающие в тепле спальника. Дрыгать ногами я при этом не могу, да и невежливо по отношению к спящим товарищам, чьи тушки сжимают меня со всех сторон.

Натаха: мы с Петровной как-то ночером в палатке спорили не помню о чем... и родилась фраза про то, что светить фонариком в глаза неприлично.. вот вспомнить бы ее.. эту фразу... (с) Вспоминай, Наталья, ты можешь!

Наутро сквозь узкие щелочки глаз, опухших от дыма, гляжу на лица друзей, напоминающие в это время дня китайцев со зверского бодуна. Хорошо, что у меня нет зеркала! Палатку окрестили скунс-камерой.

День какой-то там, первая половина маршрута
Часто пересекаем полузамерзшие (полужидкие) речки. Нужно выбрать место, где переходить. Русла чернеют дымящимися полыньями. Один раз Тема Палыч при поиске перехода через речку провалился ногой в воду. Натаха бесстрашно дошла до него, помогла вылезти. У меня шок: и так холодно, еще мокрый?


Принимается решение: вставать на досрочную ночевку, чтобы сушить – не столько Тему Палыча, сколько лыжу. Поскольку Тему Палыча можно переодеть в новый носок, а вот лыжа замерзнет и не будет ехать. Гвозди бы делать из этих людей.

Натаха:О! ТемПалыч еще весь поход занимался ремонтом лыж! А дрова пилили, таскали, кололи мы сами. (с)

Тема Палыч вспоминает трагедию, разыгравшуюся много лет назад в этих лесах. Суть в том, что группа советских железнодорожников во главе с инженером Александром Кошурниковым изучала местность с точки зрения прокладки путей. Была поздняя осень и, разумеется, дубак. Группа сплавлялась на плоте, плот перевернулся, они потеряли снаряжение и почти сразу же погибли: один утонул, двое других замерзли без еды, сухой одежды и спичек. Кошурников до последнего вел дневник, который потом нашли.

Тема Палыч: Вспомнил, что у Кошурникова плот задернуло под лед, один товарищ ушел вместе с плотом, а другой у берега по пояс вмерз.

Я не Кошурников, у меня одежда сухая, спички есть, сплю в скунс-камере, но сил вести дневник нету. Не хочется лишний раз руки на улицу вытаскивать, а писать в заледеневших верхонках поверх меховых варежек неудобно.
Одна радость – пальцы перестали отходить по ночам, наверное ботинки разносились.
Почему-то в нашем фольклоре возникает видение финиша похода: Тема Палыч выходит на станцию с четырьмя волокушами.



Меня накрывает инсайт: если здесь в тайге что-то случится, реально никто не вытащит. Максимум докатят обледеневший трупик. От этой мысли становится весело. Честно.

День еще какой-то, может быть тот же самый
У нас ведь не просто лыжный поход, а с элементами спелео.
Раньше я об этом не думала, а тут новый инсайт. Пещера, там +4, согреемся же!

Картина. Огромная сверкающая снежная равнина (откуда-то в тайге?), по ней, не проваливаясь, впереди всех мчится Света на своих узких лыжах. Типа тропит. Исчезает где-то за горизонтом. Вторым номером, закинув язык на плечо и постоянно проваливаясь, тащусь я. Худеть тебе, Ильина, пора. Тем не менее любуюсь равниной и Светкой, радуюсь жизни: согреемся же скоро! На пятки моих лыж дружески наезжает своими смолеными коротышами Петровна.

Дойти до пещеры посветлу не успели. Палатку ставили уже при свете налобников. Соображаю туго. Лес черный и страшный. Поэтому мы с Петровной пошли и запилили одиноко стоящее дерево на поляне.



Дерево это не горит. Дымно, плохо. Согреться не получилось. Потому что из Лысана течет река, внутри пол жидкий. Палатку поставили во входном гроте, где река замерзла – прямо на лед. Вход метров десять высотой, температура – те же -20.

Натаха: Костер у Лысана хобили (обмахивали пенкой - для тех, кто не сибиряк - примеч.) часа три, чтоб вода в котле хотя бы закипела... а она нифига! Так и не закипела (с)

Не беда, завтра согреемся.

Продолжение следует...

  • 1
удивительное дело... годы идут, люди в кедре сменяются, а истории одинаковые =) то ли это кедростиль, то ли все лыжные походы проходят одинаково =)

Думаю это кедростиль )))
Устоявшийся. Причем в еще более давние времена чем 2000

))) скорее всего. зато как душевно) неподготовленный человек от этого текста может напугаться, а меня вот непреодолимо тянет в лыжный поход) при чем именно со всем вышеописанным)

Вот-вот, меня тоже тянет.
Только опасаюсь, что с нынешним опытом непросто будет получить аналогичный результат. Новичков набрать разве, и чтоб оделись кто во что горазд

о! круто))) я и не заметила, что добавились Натахины комменты) сижу, перечитываю. с ними еще смешнее)))

Ага, Натаха настоящий кладезь )))

  • 1