?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Тысяча сто. От Находки до Совгавани
маяк
olesya_narval
Статья в журнале "Охота", ноябрь 2015 г. Скачать оригинал
Фото: Д.Голубев

Этот рассказ является прямым продолжением описания нашего первого морского путешествия по Японскому морю, совершенного в 2006 году на разборном парусном катамаране с веселым названием «Гоблин».



В Находке команда частично сменилась, дальше идем вдоль берега в Советскую Гавань. До цели одна тысяча сто километров, или около шестисот морских миль. Чем дальше на север, тем суровее и страшнее. Квазитропические леса сменяются привычной нам сосновой тайгой. Тайга, море и скалы – уже не японский фольклор, а нечто родное и оттого еще более непривычное.

Будучи все еще неопытными мореходами, а также молодыми и глупыми, мы очень спешили, измеряя крутизну похода пройденными милями и скоростью движения.Когда позволяла погода, перли ночью. Позже я об этом жалела: многое на маршруте пролетело мимо нас в спешке или в черноте ночного берега, оставшись незамеченным и непережитым. Это не говоря уже о безопасности переходов.

Новые сюрпризы. Ночь: въехали в полосу разлитого мазута, жирного, черного и смачного. Какой-то танкер психанул? Корпуса «Гоблина» до конца так и не отмыли.
После мыса Поворотный, в открытом Японском море, еще одна штилевая ночь. Старпом Анатолий пытается ловить кальмара купленной в Находке китайской кальмарницей – крючком с фонариком. Я искренне потешаюсь над его оптимизмом… Анатолий заявляет, что поймал! Ахахах! «Я его тащу!» «Я его вытаскиваю!» Нуну.. Темно. Меня обдает чем-то мокрым. Вспоминаю про чернила головоногих моллюсков. Ругаясь, ору, чтобы Анатолий убрал морепродукт обратно в море, подальше от парусов. Мало нам мазута?

Однако неожиданный фонтан оказался просто водой. А Анатолий вытащил на палубу настоящего живого маленького кальмара. Не синюшно-белого, как в морозильных камерах магазинов. Живой кальмар меняет цвет. Наш переливался золотистыми пульсирующими точками. У него умные темные глаза. Честно говоря, это не помешало нам сварить его тут же на газовой горелке и съесть с майонезом. Он был не только первым, но и последним кальмаром, пойманным в ходе нашей экспедиции. Потом китайская кальмарница намокла и перестала светиться, выставленный на корму фонарь не помог делу.

Во время ночных переходов видели вдали зарево от промышленных платформ по ловле кальмара, принимая их за отблески японских городов. Платформы действительно все в огнях, светятся круче Лас-Вегаса. Они автоматизированы, гоняют по кругу километры троса с крючками, на которые цепляются кальмары. Сами кальмары к свету равнодушны: их привлекают микроорганизмы, которые как раз собираются на свет.

Ощущения в ночных переходах совсем иные, чем днем. Берег – просто черная глыба, пристать к нему вслепую нельзя, есть только море. Количество звезд в небе зашкаливает. Ориентир для движения – тоже звезда, совпадающая с текущим курсом, других нет. Рулевой всю ночь смотрит на звезды. Романтика? Нет! Мокро, холодно, хочется спать. Пролетает много комет – звезды падают. Я каждый раз загадываю: «чтобы не было тайфуна».


Почему никто не сказал мне, что нельзя так одеваться???

В темноте видны огни маяков. По идее маяк – пережиток прошлого. Все суда имеют GPS и в визуальных привязках не нуждаются. Но в маленьком огоньке, светящемся среди черноты, есть что-то очень надежное и светлое. Без маяков ночное море было бы пустым и страшным. Не говоря уже о том, как классн бывает заехать в гости к маячникам. Надеюсь, в ближайшее время эта служба не исчезнет.

Море светится. Наш кильватер горит зеленым огнем, зелеными искрящимися полосами протягиваются гребни волн и линия прибоя в бухте, где мы становимся по темноте на якорь. Источники света, будучи пойманы в ведро, при свете фонариков оказываются серыми склизкими шариками нескольки сантиметров в диаметре. Если шлепать по воде рядом с ними, начинают светиться.

Эпопея с подвесным мотором продолжается.
После Поворотного транец снова ломается, уже новым способом. Мотор на этот раз в воду не упал, я неожиданно для себя поймала его в полете. Но вешать его некуда. Тратим день на ремонт, сгородили новое крепление с помощью полосок железа из ремнабора. Ямаха встает слегка наперекосяк, но в целом держится молодцом и тарахтит исправно.







Конец июля… Разгар путины. Идет горбуша. Идут браконьеры. Еще один ночной парусный переход – слышим вой мотора. Нарастающий. Рация молчит. Вой повсюду. Полная темнота. Внезапно ночь взрывается светом. В нас бьет прожектор хитрого сторожевика. Он освещает нас целиком: семь метров воздуха, заключенного в надувные поплавками, гордо именуемые корпусами катамарана, сверху парус. Три мокрые фигуры, едва заметные над водой… Сторожевик, взвыв сиреной, вырубает прожектор и растворяется в море. В каком страшном сне будут ему сниться туристы-парусники?

Зашли в реку возле поселка Терней. Рядом стоит железное судно водолазов-ловцов морского ежа. Наш бодрый желтый «Гоблин» вызывает интерес суровых прмысловиков, которые как раз отмечают какой-то ключевой день своего промысла. Нас зовут на борт. Достают из холодильника кальмара и красную рыбу. Показывают сухие водолазные костюмы неподъемного веса, рассказывают про то, как сдают ежа в Японию, про тайфуны и – особенно вдохновенно, перебивая друг друга - про героическое спасение экипажем любимого судового пса Вируса. Вирус – мордастая и дородная восточноевропейская овчарка – тусуется тут же и всем своим видом показывает, как хорошо быть любимым судовым псом.



Ночуем в каютах у ежеловов и двигаемся дальше.
Населенные пункты после Тернея все более редкие и дикие. Имеет место постсоветская заброшенность: крупные приморские поселки, описанные в старой лоции, оказываются кучками полуразрушенных домов, пустых или занятых по случаю вахтами рыбаков.

Деревня Самарга. Так и не узнали, жилая ли она. Бесконечный песчаный пляж и табун лошадей прямо у полосы прибоя.



Деревня Светлая. Главная мечта, главная катастрофа и главное откровение экспедиции. К Светлой мы очень спешили. Из-за ее названия, потому что долго не отдыхали и давно не мылись. В Светлой рисовались баня, пиво и другие радости. Перед Светлой было несколько круглосуточных переходов, красивые и страшные скалы и накопленная по неопытности усталость.
Входной мыс должен был взбодрить, но не взбодрил.



Мыс-убийца: мель на входе в безопасную реку усеян железными обломками кораблей, которые так и не зашли в Светлую. Баржа, сломанная пополам и выходящая на поверхность острыми обломками. Крепко сидящий на мели ржавый корейский ботик. Его команда погибла в шторм, пытаясь достичь берега вплавь, когда покинула судно. А ботик до сих пор лежит на борту, спокойно и стабильно. Сколько тайфунов он пережил с тех пор?







Тот самый ботик

Мы зашли в реку спокойно, в штиль. Все берега в устье усеяны острым ржавым железом. Опасаясь порвать надувные корпуса, и туго соображая с недосыпу, в последний момент видим ЛЭП, нависшую над водой. И она же, черт возьми, была обозначена даже на нашей карте лохматых годов!


Где-то за полчаса до... Еще с мачтой

Развернуться не успели, смачно въехали в провод мачтой. Закоротило. Меня шарахает током через румпель, я куда-то падаю. Прихожу в себя за бортом. Данила с фотоаппаратом тоже выпрыгнул в воду. Фотоаппарат с того момента и до конца похода фотографировал, но экран перестал работать. Быстрый и избежавший электрошока Анатолий, сидевший на моторе, героически завершил разворот.

Итог. Два из трех тросов, держащих мачту, перегорели. Мачта не упала чудом. Пристали к берегу. К нам бегут местные. Замираем в ожидании люлей. Не иначе, обесточили деревню. «Вы как? Целые?» - кричат суровые таежные мужики. Нас никто не бьет. Нас все жалеют. Спрашивают, не нужно ли чего. В маленькой деревне, до которой добраться – только на вертолете, и туристов не бывает, радость от прибытия «Гоблина» оказывается сильнее скорби по сгоревшим предохранителям.
Следующую неделю мы стоим в Светлой. Переплетаю сгоревшие троса.



Наш лагерь стал центром светской жизни деревни. У нас постоянно стоят нерастаможенные японские джипы местных авторитетов. Нас поят водкой, моют в бане, кормят красной икрой, возят на лесозаготовку смотреть интернет и на речку смотреть ход горбуши. Нам рассказывают байки про медведей и амурских тигров. Нас отмазывают от пограничников, решивших поначалу нас задержать по причине неоперативной радиосвязи. Кстати приходит и уходит шторм. Из Светлой вырвались с трудом.



Остаток пути до Советской Гавани дается тяжело. В судне появилось много новых люфтов и скрипов.
Завершающим аккордом многострадальный подмоторный транец отделяется от судна и разрушается навсегда. Мы вдали от всякой цивилизации. В сильный ветер сидим на берегу, передвижение происходит в штиль. Без железного друга придется туго. Встали рядом с маленькой речкой. Подходящих железных заготовок уже нет, собрали что-то на соплях. Ямаха стоит совсем уж криво на перекошенном обломке транца. После мозгового штурма изготовили для ямахи «авоську» из расходной веревки, обвязав ее по кругу. Теперь, чтобы поставить или поднять мотор, нужно завязать четыре-пять узлов, причем с палубы, и под угрозой еще одного утопления мотора. Эта процедура вносит в дальнейшее плавание крепкий экшен.



Нет худа без добра. В маленькой речке, возле которой ремонтировались, обнаружили несколько горбуш, зашедших на нерест. Поймали их голыми руками, загнав в протоку. Красная икра, подаренная нам новыми друзьями из Светлой, к тому моменту закончилась. И мы решили засолить новую порцию сами. Солить не умели, действовали по наитию. Поэтому от пленки не отделили, рассолом не залили. Просто засыпали щедро солью. Нехватка кулинарных знаний компенсировалась голодом и гастрономическим однообразием походной кухни. Икру объявили готовой и сожрали на следующий день.



Август, дело к осени – Татарский пролив регулярно дает нам прикурить крепким встречным ветром с крутой волной. На ночные переходы уже не решаемся. Дневные плавания тоже приходится завершать досрочно из-за слишком сильного для нас волнения.
Один раз экстренно встали на длинном скучном пляже. Сильный прибой: при высадке меня до макушки окатило волной, соленая вода испортила чай, стоявший на палубе. Решили прогуляться на несколько километров назад пешком, чтобы осмотреть заманчивого вида ящик. Ящик лежал на линии прибоя, мы видели его до этого с моря. Вдруг это сундук с сокровищами или ящик пива? Но нет, ящик оказался разбитым пустым корейским холодильником.



Оптимизм не покинул нас. Подходя к деревне Гроссевичи, мы снова почитали лоцию. По лоции это была продвинутая приморская деревня с неплохой технической базой. Поэтому мы решили, что непременно найдем там аргоновую сварку, чтобы починить наш транец, или хотя бы магазин, в котором купим хлеб.

Гроссевичи оказались заброшенной деревней. Там мы обнаружили только бригаду рыбаков, ожидавших возвращения в Советскую Гавань. Рыбаки издали приняли нас за огромный океанский парусник. Когда мы причалили, они очень посмеялись над нашими ожиданиями, и извинились за то, что спирта уже нет, был вчера. «Ох, вот если бы вы вчера приехали!». Пока мы узнавали обстановку, на море снова влупил северо-восток, прибой начал смывать «Гоблина». Мы спешно перечалились в речку и заночевали в Гроссевичах. Спирта действительно не было, тем не менее прекрасно поужинали с рыбаками и переночевали в доме.



Финишный мандраж ощущался примерно как близость дембеля, и он приближался столь же неохотно. Рыбаки на следующий день уехали домой на мощных моторках, мы за ними не успевали. Перед Советской Гаванью была еще одна ночевка. На закате залетаем в едва заметную речку, опасаясь остаточных явлений далекого циклона, распустившегося над морем розовым облачным цветком в пол-горизонта.



Еще один переход. Осталось несколько километров. Сильный встречный ветер, локальные грозовые барашки с берега. Рубимся. Берег скальный, не выскочить. Мыс Красный Партизан с постоянным волнением на подходе к Совгавани. Обходим буруны, ведомые по рации веселыми военными.



Военным интересно и любопытно наблюдать за нашим маленьким желтым судном, прямо по рации они приглашают нас в свой яхт-клуб. «Парусное судно! Вы меня видите? Я сахалинский паром!» - на 16-м канале паника у чудовищно огромного транспортника, не понимающего наши лавировочные маневры.

Советская Гавань – советский морской порт без прикрас. Скопление ржавых остовов кораблей. Огромные доки. Попытка пристать к берегу ночью: напоролись на сеть, очистить винт от веревки в темноте не смогли. Святой поход в магазин не состоялся. Получили на рассвете лестные характеристики хозяина сети. Избежали расправы, посветлу уехали в яхт-клуб. Всего две советские яхты на плаву, колоритный стальной пирс в стиле советского сюра. Фееричное гостеприимство совгаваньских яхтсменов. Домашний фестиваль морской кухни с жареным палтусом и масляной рыбой в нашу честь – один из яхтсменов работает на большом рыболовном судне.





Разборка катамарана …
Спасибо, ребята! Море с нами…