Previous Entry Share Next Entry
Русский яхтинг, бессмысленный и беспощадный
маяк
olesya_narval
Статья в журнале "Охота", ноябрь 2015 г. Отредактировано обратно
Фото: Д.Лекай, А.Мызников


В моем личном рейтинге путешествий первое плавание на яхте упорно держится в топе сразу по нескольким номинациям. Во-первых,  топ-1 по количеству эпичных передряг, которые мы не менее эпично преодолели. И во-вторых, топ-1 в категории «самый разношерстный и самый гениальный экипаж, к тому же набранный из интернета». Правда-правда, из шести участников (я седьмая) я знала лично только двоих. Тем не менее, ни до, ни после наши суда не могли похвастаться столь оптимистичной и слаженной бандой, как во время первого испытательного плавания яхты «Арго» в июне 2009 года по маршруту Находка – Сахалин - Владивосток.




У некоторых членов экипажа отношения с морем и с судном поначалу складывались непросто.
Миха был контужен гиком в первый же день. Видимых повреждений он не получил, однако его организм отреагировал на стресс тем, что ушел в каюту и впал в спячку на много часов. Леха Первый наоборот первые дни в каюту не спускался, так как его там жестоко укачивало. Днем и ночью, в дождь и в непогоду сидел он печально на кранце, предпочитая морской болезни морскую стихию.

Судовой дизель – 60-сильный монстр, служивший ранее на автопогрузчике и прихотливо вкряченный в яхту предыдущим владельцем, оказался менее прожорлив, чем мы ожидали. Это было прекрасно. Страшно другое: в баке отсутствовал индикатор наполнения, а обратный шланг  без затей выходил в трюм, попробуй угадать где и зачем! Мы залили топливо интуитивно. Через некоторое время по каюте разлился победный запах солярки. Несколько литров, которые не влезли в бак, стекли внутрь.  На голову заправщиков Михи и Полковника посыпались проклятья.

Миха рассказал стишок:
Мы с приятелем вдвоем
Работали на дизеле.
Он чудак и я чудак,
У нас дизель сп..ерли




Несколько часов мыли трюм. Вокруг «Арго» растеклась радужная пленка. Поливаем воду вокруг судна из бутылки фэйри, подобно победителям формулы-1, разбрызгивающим шампанское. Фэйри – незаменимая вещь, если вы случайно вылили соляру за борт и нужно скрыть следы преступления.

С первых дней установился походный порядок: днем рулят Полковник и Митяй, ночью – я и контуженные, Миха и Леха Первый. Парутчик, как универсальный солдат, всегда спит и всегда на связи, то есть в любой момент готов к постановке парусов, работе с якорем, приему пищи и питья. Леха Второй назначил сам себя коком, свободное от камбуза время он проводил, любуясь морем или сидя в каюте, совершая при этом набеги на судовой бар. Морская болезнь его не беспокоила.


На третий день плавания мы остановились в ковше (искусственной бухте) в Рудной Пристани. Остановились, чтобы перешить штормовой стаксель – он оказался неправильным, слишком высоким. Колоритная парковка:   в качестве кранцев по всему пирсу подвязаны колоссальные покрышки от Белаза.


Причальная стенка гораздо выше наших бортов. Выход с судна – нетривиальная задача, путь на берег идет вертикально вверх по качающейся покрышке. Стоянка не адаптирована под яхтенную марину, это для больших пароходов. Один такой большой, с лихо выведенным названием «КАВА ЛЕРОВО», стоит рядом. Укорачиваем штормовой стаксель, сначала при свете фонаря, потом хозяева ковша из симпатии выделяют нам под парусную мастерскую теплый вагончик. За что им спасибо! Остановились-то, потому что штормстаксель оказался негодным - слишком длинный, не стоял







Над ковшом маяк и красивый мыс с отвесными скалами. У подножья печальные таблички в память о жертвах его красоты.





Помимо швейных работ, ходим гулять на мыс, общаемся с веселыми кава-леровцами. У них на судне кап. ремонт в стадии атомной войны. Вечером Парутчик поет под гитару песни собственного сочинения. Парутчик он не просто так, а в честь поручика Ржевского: в творчестве первого и анекдотах про второго искушенные ценители находят много общего.

Ковш покидаем при слабом попутном ветре. Дальше немного морской идиллии, роль менестреля берет на себя более лиричный Леха Первый, излечившийся уже от морской болезни. Леха Второй готовит коронное блюдо, приходившее к нам потом в страшных снах: «пшенная каша с большим количеством черного перца».

Следующий технический сюрприз постиг нас уже посреди моря, на пути между материком и Сахалином.
Надо сказать, что руль на «Арго» был тугим. Не просто тугим. Чтобы рулить, мне приходилось либо пихать его от себя ногой, либо тянуть обеими руками к себе, упираясь ногой в компасную стойку. «Втулка новая, тугая. Разработается» - говорил бывший владелец, продавая мне яхту.

Не разработалась. Вместо этого на волне треснул румпель, сваренный из ажурных нержавеющих трубочек. Треснул, как в книжке: хрясь! И пополам. Случилось это милях в сорока от материка. Погода была свежая, волна около метра. Ветер крепчал и не располагал к шуткам.
После небольшого мозгового штурма с Лехой Первым наложили шину, зафиксировав веревочными скрутками в лучших традициях дремучего водного туризма. Румпель приобрел лохматый внешний вид и исключительную гибкость. В смысле, начал гнуться вправо и влево градусов на 45 свыше положенного. Тонкие маневры вроде захода в марину стали возможны только при слаженных действиях двух рулевых. Благо, посреди моря их не требовалось, для отработки больших и плавных попутных волн  хватало примерных манипуляций.
Так мы и пересекли Японское море.





К концу пересечения заштилело. Ближе к темноте вышли на мыс Крильон, самую южную точку Сахалина. «Парусное судно, назовите свои координаты» - в рации ожили «Лебеди», позывные погранслужбы. Ночью прошли залив Анива. В темноте ничего не рассмотрели, все внимание шло на GPS и на фарватер.
Рассвет встретили на рейде Корсакова.

Вот он – Сахалин портовый во всей красе. Огромные газовые танкеры. Вертолет висит над палубой черного военного корабля, облепленного антеннами. По тросу спускаются вниз темные фигурки: нам повезло, военные учения. Снуют кораблики поменьше. Десятки рыбаков на рейде. Обходим аккуратно все это бот-шоу. И возле берега нереальное количество ржавых брошенных кораблей. Конечно же, корабельные трупики водятся на обочинах большинства российских портов, но чтобы столько в одном месте?! Огромный военный корабль, без внешних повреждений, длиной не меньше ста метров, лежит на мели в глубине залива.
Идем на точку, обозначенную как яхт-клуб.



Любой яхт-клуб издалека узнаваем по торчащим мачтам. Всматриваемся. Хоть бы одна! Мачт не видно, зато береговая линия - воплощенное кладбище кораблей. Связываемся с яхт-клубом – таки да, мы на месте, нам командуют встать на якорь ждать прилив. Встаем.
Более удивительного яхт-клуба, чем в Корсакове, я не видела нигде. Стоянка образована остовами списанных барж, которые были отбуксированы сюда еще в советское время. Белые борта парусных яхточек и больших катеров резко контрастируют с красными подтеками мятого железа.





В аккурат по приливу начинается ливень, небо откровенно поливает нас из шланга. Вход на стоянку затянут илом, и глубина по большой воде не более двух метров – это наша осадка. На полных оборотах тащимся килем по дну, молотя его винтом. В другое время совсем не зайти. Главное сбросить ход до того, как ил внезапно закончится рядом с берегом – дабы не врезаться в него с размаху. Не врезались.
На берегу знакомимся с местными мореманами, зависающими на пирсе, с колоритным Василием Ивановичем – ветераном парусного спорта, который лично участвовал в установке барж.



«Какая же ты яхтсменка, - скептически заявляет мне Василий Иванович. – Яхтсменки всегда были килограмм по девяносто, откренивать чтобы, а ты мелкая какая-то». И ведь не возразишь…
Отремонтировать румпель – можно, все кивают на Мишу, шкипера «Анивы», у него своя слесарная мастерская.
Зависаем на ремонт на два дня. Вписываемся в мастерскую к Мише с «Анивы». Миша Степанов – владелец рембазы, судя по всему, самой большой на острове. Результатом плодотворного сотрудничества стал новый румпель - кондовое сварное изделие с автографом автора. Изделие вышло неубиваемое: уверена, когда «Арго» развалится, а румпель останется.
Долго выражали благодарность. Отчаливаем, провожаемые криком Василия Ивановича «Возвращайся, Казимирыч!», адресованным Полковнику (вообще-то он Ратмирович).






На обратном пути зашли на сказочный остров Монерон, в ста милях от Корсакова. Встали за полосой рифов в красивом ковше, построенном японцами и зачем-то частично разрушенном нашими военными. Порочная практика, наблюдаемая всюду на побережье: видимо, предполагалось, что советским людям стоянки для маломерных судов ни к чему.
Благодаря Монерону в актив нашей экспедиции вошел визит на лежбище пахучих и горластых сивучей, заход на надувном тузике в пещеру и покорение пупыря – наивысшей точки острова.



Погода сильно улучшилась. Середина лета.
«Арго» не дает расслабиться, между делом демонстрируя широкий потенциал технических неполадок. Старая проводка дает пробои. Ночью видим на фоне неба огни святого Эльма – зеленоватые искры разрядов, пробегающие по мачте. Упс…
Беда с электричеством стала причиной очередного сюрприза.

Надо сказать, что бывший хозяин лодки знал толк в музыке. Да, яхта имела достаточно косяков с матчастью, но вот музыкальная начинка годилась для небольшой плавучей дискотеки, как это ни смешно. Каюта была оборудована плеером с выходом на две мощные колонки на палубу (Миха к тому моменту еще не выдрал всю лишнюю проводку).

Началось это утром, на подходе к материку. Досиживаем вахту с Парутчиком. Свежий встречный ветер, волна бодро бьет в скулу, идем с лихим креном, врубили музыку. А заодно и двигатель на холостых, чтобы не сел аккумулятор. Тот самый момент, когда еще чуть-чуть – и надо брать рифы. А пока можно не брать. Рубимся и колбасимся под Рамштайн, море и адреналин! Примерно через час из каюты вылетел сонный Миха, злой как черт, обложил нас с Парутчиком порицаниями за то, что гоняем дизель при сильном крене.



Дальнейший путь продолжили под естественный аккомпанемент, бульканье и хлюпанье волн. А потом зашипела рация: сели аккумуляторы. В ноль. Проблема состояла в неправильно подключенном генераторе, а не только в Рамштайне, но тогда мы этого не знали. Значение имело другое: дизель не заведется. Волшебное прикуривание от факела, ранее проделанное Михой, в этот раз не помогло. Приняли решение идти в ближайший населенный пункт – поселок Амгу, и там искать зарядку.

Встали на якорь напротив поселка. В экспедицию за электричеством отправились на тузике Полковник, Парутчик и Митяй. Как гласит предание, они нашли в полупустом поселке мужиков, которые дали им заряженный аккумулятор под честное слово. Ну как под честное.. Полковник с Митяем и с аккумулятором поехали на яхту, а Парутчика оставили на берегу в качестве залога.

Тузик был маленький, волна – сильная, а аккумулятор – большой, тяжелый и чужой. Экспедиционеры загрузили его в тузик. Митяй запрыгнул туда же, а Полковник преодолел полосу прибоя, толкая тузик с Митяем и аккумулятором перед собой по пояс в воде, и влез на него уже на глубине. Мы, пораженные, наблюдали за ними с борта яхты. И это был звездный час Полковника, который зовется так потому, что является настоящим полковником и может выполнять любые задачи.

Чтобы загрузить аккумулятор в лодку, пришлось использовать фаловую лебедку. Полковник, ступив на борт, потребовал водки. После чего запустили дизель и провели обратную операцию по обмену аккумулятора на Парутчика. Не менее фееричную, правда в этот раз Полковник одел гидрокостюм.

Остаток пути до Владивостока протекал без эксцессов.


Ночью Полковник бархатным басом ворковал по рации с дамами – операторами «Лебедей». Утром в эфир вылезла серьезная я – дамы тут же потеряли интерес к нашему судну. Зашли на остров Путятина. Там нас настигло лето. Настоящее. Тепло, солнце, песок. И мы повылазили из штормовок, устроили сушку вещей, самые бодрые даже искупались. Зачем-то подошел катер береговой охраны, спросили капитана и про запрещенные орудия лова. Я вылезла на палубу, сделав круглые глаза. Пограничники больше ничего не спрашивали и спешно свалили.

Пролив Босфор-Восточный прошли на рассвете. Штилевое зеркало, громады атомных ледоколов в утренней дымке.


Во Владивостоке я была до этого много раз в сухопутном режиме, однако ж приход в долгожданный порт ощущается совсем иначе: как праздник и повод для разгула.

Припарковавшись в яхт-клубе, мы отпустили сами себя в отпуск на берег. Синдром командировочного не миновал наши ряды. Леха Первый взялся фотографировать летних девушек на улице. Мы реализовали нехитрые радости цивилизации: покатались на фуникулере, поели вкусных вафель на набережной, сходили в музей – подводную лодку. Город был ярким, южным и праздничным.
Там завершилось первое плавание «Арго» и нашей команды-мечты. А мой дальневосточный дауншифтинг  продолжался…







?

Log in

No account? Create an account