Previous Entry Share Next Entry
Увидеть лотосы
маяк
olesya_narval
Статья в журнале "Охота", август 2015 г. Скачать оригинал
Фото: Алексей Кузнецов

В далеком 2006 году мы, трое сибиряков и махровых туристов – я, Лариса и Алекс, отправились на море.
Внимание! Морскими путешественниками мы были, прямо скажем, неопытными. Наши проблемы с матчастью да послужат предостережением для любого, кто захочет приобщиться к этому виду досуга. Но речь не о технике, а о дальневосточной природе – такой, как она встретила нас в том далеком походе.



Наш родной Новосибирск – порт пусть не семи, но трех морей точно, а заодно и пуп земли, и самый сухопутный город в мире.В том смысле, что он находится одинаково далеко и от Черного, и от Белого, и от Японского морей. Остальные еще дальше. Японское было выбрано для первого морского путешествия на парусном катамаране как наиболее экзотичное и наименее известное



Здравствуй, Владивосток! Пошлины еще не отменили, японские машины еще дешевы и разнообразны. Наши попытки найти газель вызывают недоумение местных водил. Чуть не забыли подвесной мотор в грузовом терминале… Сушеные морепродукты не дешевле, чем в Новосибирске – печалька. Верхние этажи домов окутаны ароматным морским туманом – интересно. Морские звезды у грязного пирса яхт-клуба, где мы собираем катамаран - внезапная радость! Оживают голоса суровых пограничников в новенькой, впервые используемой морской рации. Страшновато..



Проделываю незабываемое путешествие по городу в обнимку с заранее заказанным якорем системы Данфорт, 15 кг. Что-то пошло не так, Данфорт не влез в мой рюкзак. Аспирантский бюджет не предусматривает такси. Волоку его, брякающего и торчащего штоком далеко за мои габариты в автобусе по пробкам. Окружающие надо мной не смеются, за что спасибо. Владивосток – город пробок, узких улиц и безумных водителей.

Не забываем, что мы махровые туристы! Как можно быстрее грузим катамаран и под парусом идем через Амурский залив, нам нужно еще больше экзотики.



Экзотику дня увидела Лариса – в виде серых акульих плавников недалеко от наших надувных баллонов, которые снизу тоже похожи на двух рыб – толстых, семиметровых, желтых, аквариумных. Владивостокцы говорили нам, что здесь есть кошачьи акулы, они не опасны. Болтать ногами в воде Лариса перестала, однако ж.

Японское море приветствует неофитов свежим ветром, пересекаем залив напрямую. Энтузиазм первого дня заставил нас встать на ночевку уже в темноте. Популярная бухта Славянка огорчает. В темноте светятся и гремят дискотеками большие катера у берега. Зато при свете фонариков разбегаются по дну и щиплют ноги маленькие хамоватые крабы. Они настоящие!
И шок для сибирских туристов. Дрова не горят. Сухие дрова. Тлеют после многочисленных ухищрений, плохо, дымно, требуя хотя бы одного туриста с мощными легкими либо с большим опахалом.

Утро показывает нам невиданные в Сибири деревья – высокие ровные стволы, облака кудрявых светлых листьев на высоте. Уникальные приморские эндемики, сообщает нам мрачный охранник катерной стоянки. Долго доказываем ему, что живых эндемиков не жгли, только опавшие сучья. Под угрозой штрафа спешно отчаливаем. Такие охранники – явление типичнейшее для Залива Петра. Полезное антивандальное явление, если бы не высокая степень личного финансового интереса. Ни мы, ни «Гоблин» особых аппетитов не вызываем, и это здорово. Идем дальше познавать море.



Вода – очень соленая. Брызги с борта нашего гордого, но низкосидящего судна просаливают нас и нашу одежду, оставляя на ней белые хрустящие разводы.

На второй день попытались встать в неземной красоты бухте. Бухта-сказка: слабый теплый бриз с запахом акации. Скалы. Отмель. Прозрачная вода и россыпь толстеньких морских звезд на дне. И злобный военный в форме, бегущий по берегу и громко прогоняющий нас с территории военного объекта, почему-то не указанного в нашей лоции.
Ночуем на мерзопакостном берегу, ровном как стол, с острой болотной травой. Дорога прямо вдоль берега. Мусор. Плохогорящие дрова Приморья на этом пляже отказываются гореть особенно упорно. Первый раз в жизни применяю бензин для розжига. И едва не последний – но, к счастью, успела удержать одного из доблестных матросов от поливания тлеющих деревяшек топливом прямо из канистры.





На третий день море решило, что хватит с нас ветра, и выключило вентилятор. С внутренним сожалением и робостью решаю включить подвесной мотор. Он куплен специально для этого похода, для меня девайс страшный и новый. Ямаха показывает себя прекрасно, а вот штатный транец «Гоблина» - не очень. В первый же день его использования ямаху утопили. Ажурные саморезы, работающие единственной связью между транцевой фанеркой и остальным судном, не выдерживают своей тяжелой доли и мотор, плюясь, падает в воду, повисает на страховке и глохнет.

Моя моторная наивность не позволяла оценить, что значит для лодочного мотора полное утопление в ядреной морской воде. Лариса и Алекс моторного опыта имели не больше моего, то есть никакого. Кроме того, мне тогда был присущ определенный парусный снобизм, выражавшийся в попытках ездить в штиль и в мордотык под парусом и в игноре нужд железного друга. От этого снобизма я позже избавилась начисто. А тогда мы просто порадовались, что винтом не порезало баллон, вытащили мотор на палубу и потащились дальше под парусами.

Вечером нарвались на жесткий холодный встречный ветер с туманом.



Едва разошлись с большим катером, намокли и замерзли. Срочно встали в скально-сосновой бухте Теляковского. Позже она станет печально известна как место фатального нападения акул на человека. Но в 2006 году это была просто очень красивая бухта.
На одной из следующих стоянок авторитетный дядька из Хабаровска промыл нам ямаху и завел. После чего она вернулась в строй, хотя заводиться стала после долгих уговоров. Не умерла тогда и, насколько я знаю, жива до сих пор. Дуракам и новичкам везет.



Эпопея с мотором нас мало огорчила, так как мы были бодрые и восторженные.
Мы смотрели вокруг и восхищались.
Обход первого скального мыса – высокого и сурового, с маяком наверху. У меня сразу появилась мечта посмотреть, как будут разбиваться об этот мыс волны во время тайфуна, и достанут ли они до вершины? Мечта, к счастью, не осуществилась.
Гряда скал выступает из воды, на фоне золотого заката они совсем черные. На скалах сидят черные бакланы с гибкими шеями, похожими на змей.



Скальные частоколы, скальные стенки, скальные ступеньки. Пена прибоя. Запах йода и еще невесть каких элементов. За уступы цепляются маленькие сосны, искореженные ветром, как на японских картинках. В том походе мне казалось, что я начала понимать японскую поэзию. Нет, показалось.

В бухте Витязь останки деревянного корабля. Подгнившие доски обшивки, черные с зеленоватым отливом водорослей. Со временем мы привыкли к таким останкам, но тогда это было непривычно и мистично, вызывало ассоциации с детскими книжками о пиратах. Сейчас уже не вызывают, привыкли..



Ловить рыбу мы тогда не умели и даже не пытались. Но в бухте Витязь впервые ощутили силу дальневосточного гостеприимства. Отдыхавшая в палатках семья из Хабаровска обрушила ее на нас в виде огромного количества жареной камбалы, которую они ловили и готовили там же.



Имея только книжные знания, в каждой тучке видели признаки шторма. И по неопытности едва не прошляпили подход настоящего тайфуна (он же тропический шторм, ураган, вили-вилли в разных частях света). На сулойном мысу прошли полосу аномального волнения, со стоячими водяными глыбами и зыбью, идущей в разные стороны. Решили, что «здесь так всегда». В ближайшей населенке узнали, что тайфун идет с Японии и на завтра штормовое предупреждение. Тайфун прошел мимо, шторма не было, только проливной дождь и лохматый горизонт вдали. Переждали на берегу. Позже наблюдали еще один, и пришло осознание. При приближении тайфуна природу колбасит настолько, что ошибиться невозможно. Все неправильно: непонятно откуда против ветра приходит зыбь. Облака на рассвете заранее протягиваются хищными полосами по небу, окрашиваясь грозным красным заревом. Все эти признаки были и в первый раз, но нам казалось, что так надо.

Кроме тайфунов, пришлось познакомиться с еще одним природным явлением – горными, суровыми старшими братьями бриза. Горные ветра дуют из ущелий, от берега в море. Особенно сильны они были ночью. Теоретические знания о горных не спасли меня от сюрприза. В полный штиль и под ясным звездным небом, двигаясь под мотором, мы увидели впереди непонятную, но очень четкую белую полосу, идущую далеко в море.

Полоса оказалась туманом, а может быть облаком, выдуваемым из распадка ветром. Войдя в полосу, наш «Гоблин» заскрипел и полетел под полными парусами, короткие крутые волны, непонятно когда успевшие появится, закипели под бортом. Ветер закончился так же внезапно, когда мы проскочили ущелье. И снова вокруг звездное небо, штилевое зеркало воды и полная луна. Горные были немного резковаты, зато позволяли очень быстро пройти километров десять, не тратя дефицитный бензин.

Большой переход по открытому морю – около 50 км, через Уссурийский залив, вызывал у меня наибольшие опасения. Как обычно бывает с прямыми пересечениями, этот этап оказался рутинным и довольно скучным. Ветра не было, ехали тихонько под мотором. Видимости тоже не было, берег был окутан туманом. Единственная радость – встреча с огромным океанским контейнеровозом «Николай Рерих». Мы из любопытства связались с ним по рации и робко запросили официальный прогноз погоды. «А мы не знаем!» - ответил нам веселый вахтенный. «Ну да, им все равно» - прокомментировал задумчивый Алекс, провожая взглядом солидные обводы «Рериха».





Апогеем нашего путешествия по Заливу Петра стал остров Путятина. Обитаемый остров рядом с портом Находка. Крутые грунтовые отвалы и американские горки на дорогах, маленький поселок со смешным классическим магазином-сельпо, у местного населения невиданное количество мотоциклов «урал» с коляской. И – лотосы. Лотосы живут на Путятине в маленьком озере. Мы попали как раз в период их цветения. Повезло. Колышутся остролистые чашечки над зеленым водным ковром. Цветы – огромные, розовые, как на индийских картинках. О лотосах на Путятине мы не знали. Это был неожиданным подарок нашему экипажу от Приморья.







Продолжение следует...

?

Log in

No account? Create an account